Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
«Легендарный» матч Далее
В четвертом поколении Далее
Экстрим по душе Далее
С мечом в руках Далее
Лента новостей
14:20 Сергей Дяченко: «Горняки, по предварительным данным, погибли от нехватки кислорода»
13:15 Метель в Норильске стихнет завтра вечером
08:17 Холсты Василия Сурикова доставили в Норильск
07:25 Новости «Северного города» претендуют на бронзового Орфея
06:10 Продолжается прием заявок на конкурс социальных проектов «Норникеля»
Все новости
Затундра
ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ
16 сентября 2011 года, 14:13
Фото: Станислав СТРЮЧКОВ
Текст: Станислав СТРЮЧКОВ
“О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог-изобретатель...”

Вот этот самый пушкинский бог-изобретатель и вмешался в планы экспедиции, когда мы двигались от уже изученной промысловой точки Черной к новой стоянке на промысловой точке Коренное.
Продолжение. Начало в “ЗВ” №№ 163, 168
 
По пути наше внимание привлекли кресты на косогоре по левому берегу Пясины. Таких захоронений по берегам реки немало, и все они находятся рядом с действующими или чаще заброшенными поселениями. Увиденное кладбище, наоборот, одиноко расположилось на совершенно пустынном берегу. Мы решили сделать остановку и осмотреть могилы, понимая, что их возраст около сотни лет, а может, больше.
Мечта археолога
Еще Николай Урванцев подписывал сделанные им в начале ХХ века фотографии аналогичных захоронений на Пясине не иначе как “остатки старинных кладбищ”. Приходится только гадать, сколько лет этим могилам, если в те приснопамятные времена они уже были “старинными”…
Наши капитаны попытались причалить у могильного холма, но берег в этом месте оказался непригоден для швартовки. Пришлось подниматься выше по течению. Нормальный берег нашелся только через 700 метров, и это обстоятельство определило дальнейший ход экспедиции. Двигаясь пешком к захоронению, мы обратили внимание на странно растущий кустарник, образовавший некие правильные геометрические формы. Досужий путник, возможно, не обратил бы внимание на некоторое отличие этого места от остальной тундры – похожие растительные зоны иногда встречаются в округе. Мы бы тоже проскочили мимо, но травянистые лабиринты вскоре встретились еще раз. Приподняв дерн, мы обнаружили под ним полусгнившие венцы – фундаменты древних построек. Судя по количеству аналогичных объектов вокруг, мы находились в центре покинутого поселка, который за давностью лет тундра скрыла от посторонних глаз. Вот он “случай, бог-изобретатель”. Неожиданно для себя мы обнаружили старинное поселение Заостровское, указанное только на картах ХIХ века. Позднее выяснилось, что последнее упоминание о нем встречается в записках Николая Урванцева 1922 года. Тогда станок доживал последние годы.
Какие-либо следы человека поблизости отсутствовали, и стало понятно, что с тех пор на Заостровском никого не было. Невероятно, однако за многие десятилетия старину не потревожили ни досужие вандалы, охотники за антиквариатом, ни цивилизация. Перед нами была мечта археолога! Конечно, пришлось поменять планы экспедиции и остановиться на неопределенное время у найденного станка, чтобы тщательно исследовать местность и остатки построек.
Забытое Заостровское
Разбить лагерь в этот раз оказалось сложнее. Вокруг расстилалась классическая тундра, сплошная равнина невысокой растительности. Лишь несколько кривеньких лиственниц высотой не более двух метров маячили в отдалении, оживляя перспективу. Поэтому за дровами для костра мы отправились на другой берег Пясины к руинам брошенной в середине девяностых годов советской промысловой базы Заостровское.
Совпадение названий не удивило. Реку в этом месте разделяет большой продолговатый остров, и логично, что любое поселение, расположенное сразу за этим островом, тем более по течению, носит имя Заостровское. Похоже, именно такое совпадение названий сохранило найденный нами объект в неприкосновенности. О древнем станке просто никто не догадывался и не предполагал, что в этом районе существуют два одноименных поселения по разные стороны реки. Современное правобережное хозяйство все эти годы отвлекало любопытствующих зевак от своего тезки на левом берегу, сохранив его для науки. Позднее выяснилось, что нынешнее население реки Пясины о древнем Заостровском ничего не знает. Старожилы не могли поверить, что на топком и на вид смывном берегу могло быть поселение, и нешуточно удивлялись, разглядывая фотографии и найденные нами артефакты. Они стереотипно думали, что мы рассказываем о современном  промысле.
Этот самый, современный промысел Заостровское, действовавший до середины 90-х, нынче ничем не отличается от множества таких же пясинских брошенных поселков. Юные члены нашей экспедиции, воспитанные на играх и фильмах в жанре катастрофы, никак не могли взять в толк, что все эти заброшенные станки – дело рук людей, а не зомби и злых инопланетян, изрыгающих неорганический мусор. Действительно, трудно понять, почему на протяжении  тысячекилометровой реки с завидной регулярностью встречаются очаги ржавеющего металла, механизмов и построек, зачастую еще годных для использования.
Однако нам такое положение вещей было на руку. На развалинах мы быстро запаслись топливом для костра, скамейками, столом, печкой и даже креслом. Все это богатство доставили на исследуемое место, и уже к вечеру жизнь в лагере вошла в привычное экспедиционное русло.
Сначала мы определили границы найденного объекта и количество предполагаемых построек, их геометрические размеры и расположение относительно друг друга. В верхней точке участка, на живописном пригорке, разместилось то самое, привлекшее нас, кладбище из нескольких десятков могил, расположенных в два ряда. Часть захоронений была с крестами разного вида, а некоторые имели надгробия другой, чаще пирамидальной формы, больше похожие на маленькие часовни. Один из наших капитанов, Александр, хорошо знакомый с бытом поморов, пояснил, что найденные могилы – русские, староверские, а разные надгробия обусловлены особенностями веры. Людей, использовавших оружие против других людей, например солдат, хоронили под деревянными пирамидами, а мирные жители достойны были правоверных крестов.
Так же, как и на Черной, здесь в центре погоста мы обнаружили разграбленный деревянный склеп. А на краю – крест, возможно, поклонный, поставленный как общий для всего кладбища символ. Могилы под ним нет, а размеры несколько больше, чем у обычных могильных крестов.
Река, подмывая кладбищенский берег, создала оползни, которые до самого захоронения, к счастью, не добрались. А вот талый снег и ветер заметно потрепали могилы. Многие кресты упали, и от них остались лишь фрагменты, разбросанные по земле.
Осмотрев самое большое надгробие-часовню, мы поразились. По всему видно, что этот памятник регулярно ремонтировался в течение нескольких веков и забыли о нем относительно недавно. Когда-то он был сколочен с помощью кованых гвоздей и в дальнейшем неоднократно реставрировался, каждый раз с применением более современных материалов. Последний ремонт велся с помощью жести и обойных гвоздей, после чего эту могилу забыли, надгробие упало, а его металлические части заржавели.
В ста метрах от кладбища, вниз по берегу и по течению, мы обнаружили первую группу фундаментов: три вросших в землю квадратных венца со стороной 4–4,5 метра. Возможно, у этих зданий были еще пристройки, но время не сохранило их основания, оставив едва заметные следы на тундровом дерне. Зато живописные кочки, по странному совпадению цветущие в углах каждого из периметров, оказались на поверку осыпавшимися глинобитными печами. Это открытие позволило нам предположить, что найденные помещения были жилыми.
Через 300 метров по берегу обнаружились еще два квадратных пятиметровых венца, один с печкой, а другой с выгребной ямой по центру. Предварительно мы определили эти строения как хозяйственные постройки – возможно, баню и отхожее место для всего поселения. Состояние почвы вокруг фундаментов позволило нам допустить, что в прошлом у этих зданий имелись легкие пристройки, например сени или предбанник.
Поодаль от хозблока, метрах в ста от берега, когда-то располагалось достаточно большое и необычное по форме здание. Непростой по рисунку фундамент занимал площадь не менее 60 квадратных метров. Само помещение, скорее всего, делилось на секции. Огромная глинобитная печь и обилие найденных внутри этого венца кованых предметов и инструментов дали нам право назвать строение кузней. Скорее всего, в этом же объеме размещались слесарные и столярные мастерские и сарай.
Дальше по берегу была обнаружена последняя группа фундаментов территории Заостровского. Эти венцы заняли площадь не менее трехсот квадратных метров. Сохранность фундаментов не позволила нам определить, один ли это многокомнатный дом или несколько построек, прижатых вплотную друг к другу для сохранения тепла. В любом случае, жилые постройки интересны как с архитектурной точки зрения, так и функционально. Непростая геометрия периметра позволила нам предположить несколько входов в этот комплекс, один из которых наверняка был красивым парадным крыльцом. Кроме разноуровневых фундаментов в постройках было несколько деревянных колоннад, не менее двух групп из трех колонн каждая. Таким образом, во всем комплексе здания угадывались объемы, бывшие когда-то гостиной, спальней, кухней и даже колонным залом. Всего около десятка помещений. Наверное, в этой части Заостровского обитали несколько семей либо одна большая семья из нескольких поколений родственников. Всего здесь могло проживать приблизительно пятьдесят человек.
Носик чайника и ствол старинного ружья
Поселение было явно крупнее того, что увидел Урванцев в 1922 году. Вот что он написал в своей книге “Таймыр – край мой северный”: “За довольно большим, до километра длиной, островом на левом берегу расположен станок Заостровка. Здесь три избушки, как обычно, без крыш, только с накатом. Живут три семьи: две – только летом, а одна – и зимой, промышляют песцов. Для разъездов держат собак. Сейчас все рыбачат, а рыбу сушат впрок. Живут, конечно, очень скромно”.
Николай Николаевич застал самый закат этого поселения, видимо, те три избушки, венцы которых образовали группу у кладбища. Все остальные постройки к тому времени уже, наверное, были брошены, разобраны или сожжены.
А вот в ХIХ веке здесь было гораздо многолюднее и жизнерадостнее. Найденные у венцов предметы быта позволяют так думать. Одних кованых и цельнотянутых гвоздей, сделанных по разным технологиям, а значит, принадлежавших разным эпохам, мы собрали несколько десятков. По ним можно изучать развитие индустрии металлоизделий. Среди основных находок можно отметить пружины от капканов, дугу от котелка и кованый крюк для него, медный носик чайника, зубило, фрагмент цепи, осколок керамического горшка и, пожалуй, главную находку на этой стоянке – ствол старинного ружья. Впрочем, какой из найденных предметов ценнее, определят специалисты. Вполне возможно, что невзрачная, на первый взгляд, ржавая шпилька окажется частью старинного редкого варгана, музыкального инструмента малых народов Севера. Или железное ухо от сгнившего деревянного ушата поведает миру о доселе невиданных способах изготовления бытовой утвари. Даже на лопате, показавшейся нам современной, оказалось плохо читаемое круглое клеймо, которое при внимательном изучении вполне может придать этой находке статус раритета.
К сожалению, деревянные части фундаментов и полов очень плохо сохранились, и найти нетрухлявый фрагмент древесины было проблематично. Тем не менее нам удалось отыскать годный для перевозки образец порога, который мы взяли для анализа с целью определить возраст построек.
Обследование остальной территории к похожим находкам не привело. Далее по течению расположилась современная дозорная изба, которых на Пясине немало. В таких строениях люди живут во время миграции оленя – это относительно короткий период. Они ждут появления стада, сезонно кочующего с юга на север и обратно. Как только появляются первые животные оленьего каравана, их видит дозорный одной из таких изб и подает сигнал коллегам. С этого момента и начинается промысел – нелегкая работа по заготовке оленины. Изба действующая, поэтому ухожена и комфортна для проживания.
Пользуясь возможностью легкого перемещения по воде, мы тщательно зафиксировали линию берега, с удивлением обнаружив, что для полноценных погрузочных работ он непригоден. Как уже говорилось, даже пристать на лодке к берегу на территории поселка было проблематично из-за его структуры. Низкий и топкий рельеф побережья, скорее всего, создавал трудности не только в период навигации, но и во время паводка, грозившего снести постройки двигающимися льдами. Такое положение вещей нетипично для других пясинских станков и факторий.
Мы закартографировали весь найденный поселок, зафиксировав его для дальнейшей кабинетной работы. Возможно, все противоречия будут объяснены позднее, в том числе и с помощью архивных документов, которые еще предстоит искать.
В некотором удалении от берега тундра представляла собой сказочную, пасторальную картину. Стройные лиственницы обрамляли ровные моховые поляны, мягкие, как ковры. Идеальные места для пикника и отдыха. Представив себя на месте заостровских жителей, мы решили, что именно в этих местах мы стали бы собираться по праздникам для общих посиделок и народных гуляний. Здесь и качели соорудить несложно, и прыжки через костер устроить, и хороводы водить удобно. Вот только суровые климатические условия вряд ли способствовали такому времяпрепровождению. Во всяком случае, следов жизни на этих дивных тундровых полянах нам найти не удалось.
Еще на стадии планирования экспедиции было решено, что все находки будут переданы в краеведческий музей школы №41. Фотографии же всех найденных предметов мы приложим к отчетам экспедиции и отправим для атрибутации* в различные ведомства. Попробуем заинтересовать результатами нашей экспедиции прежде всего Русское географическое общество, Арктический научно-исследовательский институт и красноярских ученых – специалистов по истории Таймыра во главе с профессором Геннадием Быконей. Хочется верить, что после второго рождения Заостровки как исторического объекта мы сможем привлечь внимание официальной науки к истории Пясины в частности и Таймыра в целом.
Некоторые значимые из найденных предметов удалось атрибутировать почти сразу. Например, ствол ружья, обнаруженный на фундаменте большого дома, эксперт-оружейник Вадим Денисов сразу определил как часть винтовки “Бердан-2” охотничьего образца.
“Винтовка системы “Бердан-1” 1868 года с откидным затвором разработана американским полковником Берданом и появилась на вооружении русской армии в 1869 году. Совместно с конструктором русские офицеры продолжили испытания этой винтовки с одновременным устранением недостатков. Калибр уменьшили с первоначальных 4,5 линии (11,43 мм) до 4,2 линии (10,67 мм). Успешные испытания винтовки Бердана дали возможность рекомендовать ее для перевооружения русской армии. Но сам Бердан предложил военному министру новый образец однозарядной винтовки, уже с продольно-скользящим затвором, которая на испытаниях дала очень хорошие результаты. Поэтому было решено перевооружение русской армии продолжить новой винтовкой Бердана, которая стала именоваться винтовкой системы Бердана 2-го образца 1870 года, а предыдущая – винтовкой системы Бердана 1-го образца 1868 года. Винтовка “Бердан-2” стояла на вооружении более двух десятков лет и была заменена винтовкой Мосина”.
Уже на основании этих данных можно говорить, что найденный нами на реке Пясине поселок однозначно существовал и активно действовал в ХIХ веке, а может быть, и раньше. Первичный анализ топографических карт показывает, что Заостровское как поселение на советских картах не указывалось. Иногда на некоторых подробных картах и самодельных лоциях конца ХХ века область нашей находки встречается как урочище Заостровское. Однако урочище в топонимике – это любая часть местности, отличная от окружающей (например, моренный холм, заболоченная котловина и так далее). Ничего похожего в округе мы не увидели – берег найденного поселка ничем не отличался от остальных пясинских берегов и особо выделять его, на наш взгляд, необходимости не было. Объяснить такое изменение статуса этого топонима могут только картографы. Вообще, ответы на все вопросы, возникшие в результате экспедиции, мы будем искать у профессионалов в различных областях знаний, а более точные сведения о жизни и деятельности этого поселения надеемся получить в процессе камеральной обработки всех найденных материалов.
 
*Атрибутация – это определение свойств предмета, его научной или исторической ценности, возраста и других качеств.
 
Окончание следует
К походу готов
Так тундра раскрывает свои тайны
Одна из наиболее значимых находок – винтовка “Бердана-2”
Найденные исторические ценности
0

Читайте также в этом номере:

Вне конкуренции (Сергей МОГЛОВЕЦ)
Век живи, век учись (Марина АНДРЕЕВА, заместитель начальника управления общего и дошкольного образования администрации города Норильска)
Этот мир придуман нами (Матвей БЕРЕЗКИН)
В стиле предков (Юлия КОСТИКОВА)
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск