Егора Чернышова в Норильский Заполярный театр впервые пригласили в прошлом году на постановку “Утиной охоты”. После успешной премьеры приглашенный режиссер получил предложение поставить в Норильске еще два спектакля. Для детей Чернышов выбрал пьесу Ульриха Хуба “У ковчега в восемь” и долго искал вторую – на Нину Валенскую, Сергея Ребрия и, как выяснилось позднее, Ларису Потехину.  

Сначала планировалась постановка “Дядюшкиного сна” Достоевского, но, после того как молодому режиссеру доверили театр, Федора Михайловича сменил Иван Вырыпаев. Можно предположить, что новатор и мистификатор Вырыпаев ближе по духу (и возрасту) новому главному, но был в этом выборе и риск. Вырыпаев хоть и очень известен, но пока не классик, а спектакль был рассчитан на участие в нем ведущих и любимых зрителями артистов. Во сне и наяву В 2001-м еще не слишком известный драматург, только что переехавший в Москву из Иркутска, написал “некое продолжение” очень популярной в 70–80-е годы пьесы “Валентин и Валентина” Михаила Рощина. В “Валентиновом дне” Иван Вырыпаев воскресил полузабытую историю любви Вали и Вали, которой всячески препятствовали родные им люди. Рощин в финале своей пьесы сводит разлученных влюбленных, не делая никаких прогнозов на будущее. В продолжении Валентин и Валентина встречаются через много лет и понимают, что по-прежнему любят друг друга. Валентин давно женат на своей бывшей соседке Кате, той самой, что отправила ему из города Владивостока телеграмму от имени Валентины, в которой сообщалось о ее якобы предстоящем замужестве. Открывая свой первый новый сезон, Егор Чернышов выступил в интернет-пространстве со своеобразным манифестом на тему “Что такое современный театр сегодня”. В обращении к “многоуважаемому зрителю” он написал, что хотел бы видеть театр не просто храмом искусства, а “нашим с вами современником”, развивающимся в диалоге со зрительным залом. И выразил надежду, что в таком диалоге будет преодолен барьер между сценой и залом. “Мы будем вместе, в одном круге”. Объединение началось с творческой лаборатории по современной драматургии с говорящим названием “Шанс” и, похоже, продолжилось на большой сцене в “Валентиновом дне”. Интересная деталь: премьера спектакля совпала с началом в Норильске полярной ночи. Действие в пьесе и спектакле  переносится из дня сегодняшнего то в 70-е, то в 80-е, то в 90-е годы. Это оживают воспоминания Валентины, отмечающей свой последний день рождения и день смерти любимого. У Вырыпаева все герои родились в один день. В сорок лет не выдержало сердце Валентина. Через два десятилетия то же случилось и с Валентиной. Только спивающаяся Катя, продавшая после смерти мужа все, что у них было, даже квартиру Валентина, кажется, способна жить в отсутствии и любви, и смерти… В отличие от Валентины, уставшей жить без любимого, рядом с ненавистной соперницей. Формула несчастья Художник-постановщик спектакля Николай Слободяник поместил героев в пространство парка культуры и отдыха, как они назывались в советское время. В воспоминаниях и снах здесь падают листья, играет духовой оркестр. Здесь встречаются молодые герои. Центральная декорация – застывшая неподвижно конструкция, напоминающая парковый аттракцион-самолет, – еще и последний приют Валентины. Та самая квартира, которую она выкупила у Кати, оставив в ней жить уже вдову любимого человека. Эта совместная жизнь приводит героиню к последней черте. Перед смертью она стреляет в опостылевшую соседку из ружья Валентина, к счастью, холостыми патронами. Нина Валенская на заре театральной молодости начинала репетировать Валентину из рощинской пьесы в Рижской драме, куда ее пригласил в свой донорильский период Леонид Белявский. В Риге актриса не осталась, но в спектакле по Рощину все же сыграла. Еще не в Норильске и не Валентину, а, как ни странно, Катю. По словам актрисы, если рощинская история – это история наших Ромео и Джульетты, то “Валентинов день” больше о том, что на обмане счастья не построишь. Это про Катю, никого своею любовью не осчастливившую. К своей Валентине с ее нестандартной судьбой заслуженная артистка России Нина Валенская испытывает сострадание, передающееся и зрительному залу. Жить ее Валентина без любимого может, но быть при этом счастливой – нет.   Катя тоже любит, по-своему, как умеет, считает Лариса Потехина. И борется за свое счастье – тоже как умеет. Ключевое слово “свое”. Актриса признается, что роль Кати у нее сложилась естественно, практически во всем совпав с режиссерской трактовкой. Только в финале, когда, обвиняя в смерти мужа соперницу, ее героиня залилась слезами, режиссер предложил сыграть эпизод сдержанно, не обнаруживая чувств. Актриса согласилась и благодарна режиссеру за эту и другие подсказки. И за трагикомическую роль, в которой заслуженную артистку России не сразу узнала даже ближайшая подруга. Заслуженный артист России Сергей Ребрий в роли Валентина, не дожившего до своего и своих женщин 60-летия, как и его герой, жалеет обеих. Валентин тоже может жить без любимой, но быть счастливым – нет. Как это часто бывает с мужчинами, переложив решение проблем на женские плечи, Валентин уходит от обеих сразу. В мир иной. Сергею Ребрию пришлись по душе и персонаж, и пьеса, абсолютно современная, полная юмора и иронии. По словам артиста, ему было интересно выстраивать роль вне временных границ. Под медные трубы У пьесы Ивана Вырыпаева есть эпиграф: “Не пытайтесь искать логику во времени – во времени логики нет. Не пытайтесь объяснить время логическим путем – времени как такового не существует. Есть две вещи: любовь и любовь”. Именно эту мысль и пытаются донести вслед за автором постановщик спектакля и актеры, в том числе молодые. Сергея Даданова, Анну Черепкову и Марию Нестрян в Норильский Заполярный пригласили специально на роли молодых Валь и Кати. Органичное существование на сцене двух поколений – необходимое условие хорошего спектакля, в котором форма наполнена содержанием. Наполнение и проживание – это по части заслуженных артистов, которых, не испортив общей картины, удачно дополнили дебютанты. Дебютировали в “Валентиновом дне” и музыканты Норильского колледжа искусств. В спектакле они действующие лица, создающие своим присутствием и музыкой особую атмосферу молодости, счастья. Но не только. Как известно, провожают нас в другой мир, если повезет, тоже с музыкой. Ради всего этого Егор Чернышов и отважился на эксперимент с духовым оркестром. От этой затеи его отговаривал заведующий музыкальной частью театра Андрей Федоськин, не понаслышке знающий, как трудно вписать оркестр в театральную постановку. По словам актеров и музыкантов, испытания “медными трубами” сделали последние репетиции спектакля напряженными, но режиссер был непреклонен, пока наконец все не срослось. Хотя артистам иногда, по меткому выражению Сергея Ребрия, приходится добавлять децибелов, а оркестрантам – приглушать звучание труб и саксофонов и даже какое-то время стоять спиной к зрительному залу. Думаю, что изменение мизансцены во время выстрела не осталось незамеченным зрителями, как и киноэкран с титрами-подсказками. Возможны вопросы к костюмам героев, облаченных режиссером и художником для связи времен не только в одежду 1972–2012 годов, но и 30-х (молодой Валентин) или 50-х годов (Катя в 1970-е). Сейчас, когда театральную ситуацию в стране тот же Иван Вырыпаев называет критической (об этом драматург, режиссер театра и кино сказал в интервью “Огоньку”, опубликованном в ноябрьском номере журнала), репертуарному театру в Норильске, похоже, повезло. У него появился молодой, современный режиссер, считающий, что чем больше работы, тем интереснее результат. В случае с “Валентиновым днем” еще долго будет интересно всем: и тем, кто на сцене, и тем, кто в зале.

Автор и постановщик “Валентинова дня” разрушают границы времени, но ни в ХХ, ни в ХХI веке герои так и не находят однозначные ответы на свои вопросы