“Заполярный вестник” принял участие в акции “Остановим насилие против детей”, которая проводилась с 15 по 30 апреля. Вместе с сотрудницами УВД и отдела опеки мы отправились в рейд по адресам, где живут ребята, которых обижают те, кто должен их защищать, – родители.

Специалист отдела опеки и попечительства над несовершеннолетними Инна Кирий строго предупреждает: детей и родителей фотографировать нельзя. Цель акции – не заклеймить нерадивых пап и мам позором, а наставить на путь истинный, помочь сохранить семью. Капитан милиции, инспектор отделения по делам несовершеннолетних Наталья Кондратьева объясняет, кто сообщает о фактах насилия в отношении детей. Соседи, заведующие общежитиями, школы, просто граждане. – Если факты жестокого обращения подтвердились, возбуждается уголовное дело, начинается судебное разбирательство по лишению родительских прав, – говорит Наталья. Во время нынешней акции выявлен только один явно “отрицательный” папа, избивший сына. Другие родители, к которым нам предстоит заехать, просто пьющие и неработающие, а потому своим детям защита ненадежная. За такими семьями присматривают. Мы тщетно стучимся в первую дверь, за которой скрывается (слышно, что дома кто-то есть) мама, сын которой время от времени убегает из дому. Понятно, почему убегает. Понятно, почему плохо учится и, возможно, останется на второй год. Дома не создано условий для хорошей жизни и учебы. – Нам часто не открывают, – поясняет Наталья. – Им же не нравится контроль. Рейд продолжается. Капитан милиции рассказывает, что в городе делается все возможное, чтобы вразумить безответственных родителей и вернуть их чадам нормальное детство. С семьями работает не только отделение по делам несовершеннолетних УВД и отдел опеки и попечительства, подключается центр внешкольной работы. Цель последнего – организовать детям досуг, помочь трудоустроиться на лето.   Пахнет “крокодилом” Новый адрес. – Я сожитель, – представляется молодой мужчина, открывая дверь. Славный малыш катает по полу игрушечную машинку. – Где мама мальчика? – спрашивает Инна. – Устроилась на работу, – отвечает мужчина. – Куда? Сколько обещали платить? – начинает строгий “допрос” инспектор отдела опеки. – В садик ходим? Я ей оставляла записку в двери, почему не пришла? Сколько комнат у вас? Покажите, в каких условиях живет ребенок, где спит, что сегодня ел? Мужчина показывает пюре с котлетой, заодно кран в ванне, который ремонтирует, и подготовленную к ремонту комнату. Видно, что человек с руками. Но без работы. Недавно освободился из мест лишения свободы, состоит на учете в центре занятости. Дома отсутствует старшая дочь хозяйки квартиры. Девочка находится у бабушки. Инспектор опеки делает замечание: должна жить с мамой. – Что-нибудь потребляете? – задают гостьи мужчине странный вопрос. – Нет, – отвечает тот. – Будем регулярно вас посещать, контролировать, в каких условиях живут дети, – предупреждают мужчину напоследок. Уже на лестничной клетке мне объясняют: в квартире немного пахнет уксусом, а это запах наркотика – “крокодила”. Косвенными уликами также могут являться желтые, как от йода, стены. Наталья отвечает на вопрос, бывали ли в ее инспекторской практике случаи, когда пьющие мамы бросали пить и вставали на ноги: – Встать могут. И сорваться снова тоже. – Вчера вот забирали двоих маленьких детей по согласию матери, – приводит пример Инна. – Не может она их контролировать. Год продержалась и снова сорвалась. – Хорошо, когда такой женщине встречается порядочный мужчина, который согласен помочь. Тогда она может встать на ноги, – говорит Наталья. – Но бывает, что попадается такой же. Подобное притягивает подобное. В этом мы немедленно убеждаемся в следующей квартире, где живет “тяжелая” семья в составе употребляющих мамы и бабушки и двоих малышей. На пороге возникает разгоряченный, заметно принявший на грудь молодой человек.   Точки расставит комиссия – Нам нужна N.N., – говорит Наталья. – Нет ее здесь. – А вы кто? – Знакомый. N.N., симпатичная молодая женщина, тоже разгоряченная, неожиданно возникает из глубин квартиры и резко говорит Наталье: – Вы пройдите! Вы! А не вы! (Это уже Инне.) Инспектор отдела опеки объясняет, почему прием столь нелюбезен. Вчера уже была здесь и “отчехвостила” нерадивых взрослых. – Как же так – пить в присутствии детей, – Инна приступает к перевоспитанию стоящего на страже “знакомого”. – Мы их убрали. – Куда убрали?! – В соседнюю комнату, они там играют. Пока Наталья проверяет, здоровы ли малыши, Инна рассказывает: – Семья полгода на учете. Была у них три дня назад, пили. Давала три дня на исправление. Снова пьют. А были ситуации, когда уже хотели снимать их с учета. – Ужасно! – сообщает появившаяся Наталья. – Детям есть нечего. Бабушка, правда, принялась мыть посуду. – Забирать нужно, но как? Там трое мужчин, – рассуждает Инна. – А в отдел опеки приходить она отказывается… Акт составлю. Пусть комиссия по делам несовершеннолетних решает: либо дальше вести работу с семьей, либо снимать с учета, либо забирать детей. Добавим, что молодая мама не работает, долги по квартплате большие, семейство живет на бабушкину пенсию. Рейд и рабочий день окончены. Капитан милиции, сама мама двоих детей, в машине меняет форменную куртку на штатскую. Ей в сад за младшим. – Наталья, какие чувства вызывают у вас такие малыши и их родители – не как у инспектора, а как у мамы? – Очень жалко деток, хочется всем помочь, всех накормить, одеть, обуть. Считаю, что, если никакие воспитательные меры не помогают, лучше детей забрать из семьи, пока они маленькие, двух-, трехлетние. В таком случае есть вероятность, что детки вырастут нормальные и благополучные.

Им часто не открывают