В Норильский Заполярный театр Татьяна Лобанова пришла еще в эпоху Леонида Белявского, в год его отъезда из города. За 33 сезона театр выпустил почти 200 спектаклей при ее участии. Первые 15 лет Лобанова отвечала только за их световое оформление. Последующие 18 – за все: от декораций и костюмов до света и звука.

На своем юбилейном творческом вечере заместитель директора театра по художественно-постановочной части представила зрительному залу все театральное закулисье: бутафоров, реквизиторов, костюмеров, парикмахеров, декораторов, пошивочный цех,  монтировщиков, столяров, конструктора. На рабочих местах в этот вечер оставались только осветители и звукооператоры. Впрочем, время от времени ведущая своего  вечера согласно сценарию в микрофон давала команды осветителю, куда направить контровой  свет и тому подобное. Возможно, за своими пультами они вместе с коллегами и руководством тоже спели под  фонограмму “В буднях великих строек…”, но их, к сожалению, никто не увидел.   Постановочная часть норильской драмы, которую Татьяна Лобанова называет “маленьким заводиком”, давно зарекомендовала себя наилучшим образом. Ее европейский уровень отмечают все приглашенные режиссеры, художники, столичные критики. Понятно, что Лобанова гордится своими бойцами невидимого фронта, и это взаимно. На вечере под говорящим названием “Соло для локомотива с оркестром” юбилярша услышала много добрых и искренних слов в свой адрес не только от культурного сообщества, для которого, как выяснилось, она тоже “локомотив” и “тянитолкай”. Поздравляя Татьяну Петровну, заместитель главы города Виктор Цюпко сообщил  о решении наградить ее знаком отличия “За заслуги перед городом Норильском”. Так малая родина отметила почти сорокалетний вклад коренной норильчанки в местную культуру. Соратники по этой благородной миссии проиллюстрировали творческие достижения награжденной кто песней, кто джазовой композицией. Артисты театра выбрали свой любимый “капустный” формат.  И хотя на родной сцене Татьяна Лобанова “солировала” впервые, опыт проведения фестивалей авторской песни, “Планерок” и слетов туристов на Хараелахе помог ей блестяще справиться со своей работой. Оказывается, к своей творческой встрече Лобанова относится прежде всего как к работе. – Передо мной стояла задача не про себя рассказать, а про город, в котором я родилась, – сказала после юбилейного торжества его виновница в  интервью “ЗВ”. –  Для этого и был нужен видеоряд. (Заметим, это был великолепный подбор сюжетов, сопровождаемый остроумными литературными текстами и прекрасной музыкой. – Авт.).  А концерт мы подготовили, чтобы показать, как много по-настоящему творческих людей живет в Норильске. Год назад в клубе авторской песни появился мужской квартет, явление редкое не только для нас. Конечно, ребята стали активными участниками концерта. Думаю, что в этот вечер норильчане увидели, что наш город не оскудел талантливыми людьми. Очень хочется, чтобы их ценили и берегли. – Овация после концерта, бесконечные букеты вам свидетельствуют о том, что вы и ваши друзья-коллеги успешно справились со своей работой. – Послевкусие у меня осталось хорошее. В фойе ко мне  подходили зрители со словами благодарности. Говорили, что им было и весело, и интересно, особенно когда речь шла об истории города. – На вечере вы сказали, что впервые вышли на сцену своего театра. Неужели вас ни разу за 33 года не задействовали, например, в массовке? – В старом театре на Севастопольской мне предложили выходить в начале спектакля “С трех до шести” в роли уборщицы. Это было сразу после  моего появления в театре и быстро закончилось, так что не считается. – А как вы оказались на Севастопольской? – По приглашению Владимира Ивановича Михалюка. Его световое оформление спектаклей “Три сестры”, “Случай в метро”, “Золотая труба на двоих” и других было отмечено после московских гастролей 1979 года званием “Заслуженный работник культуры РСФСР”, что по тем временам в театральных цехах случалось нечасто. (Отметим, что Т.П. – заслуженный работник культуры России с 2007 года. – Авт.). С Владимиром Ивановичем мы познакомились в 1980-м, когда он пришел со своей командой в ДК, где я уже работала осветителем, чтобы подготовить площадку для какого-то праздничного концерта. На мой вопрос: “Чем я могу быть полезна?” – он ответил предложением протереть для начала линзы прожекторов. Конечно, мне было очень стыдно, но за время общения с ним я узнала много нового для себя, да еще получила предложение прийти на работу в театр. Что я и сделала через два года. До этого никак не могла решиться. – В 1982-м в Норильском Заполярном главным режиссером был еще Леонид Савельевич Белявский. Вы с ним работали? – На спектакле по пьесе Радзинского “Театр времен Нерона и Сенеки”. Мне нравились его “Девятый праведник” по Юрандоту, “Дорогая Памела” по пьесе американского драматурга Патрика. Признаюсь, я тогда не особенно разбиралась в режиссерских и актерских талантах. Например, на меня не производил магического впечатления очень хороший артист, как я теперь понимаю, Юрий Гребень, зато восхищали своей мужской привлекательностью яркие Василий Решетников и Владимир Тягичев. Чудными красотками запомнились Таня Самкова, Галя Баканова, Нина Эмильевна Свешникова. Вместе со всеми я радовалась  успешным спектаклям и огорчалась, если что-то не получалось. Помню, как худсовет не пропустил погодинских “Аристократов” в постановке режиссера Бориса Николаевича Преображенского. – Известно, что после отъезда Белявского театр переживал не лучшие времена. Появление нового главного стабилизировало обстановку? – Моя тогдашняя узкая специализация не располагала к широкому взгляду на проблемы театра, но лично я благодарна Анатолию Леонидовичу Кошелеву за то, что он привез с собой Юрия Цурило, дивного актера и человека. Цурило приехал с женой, ребенком и большой собакой. Мы с ними встречались после работы: в те времена все ходили друг к другу в гости, и не было никакого деления на творческий и технический персонал. Кошелева сменил Александр Маркович Зыков, причем его рекомендовал сам Кошелев, за что ему отдельное спасибо. У нас уже было новое здание, и казалось, что эпоха Зыкова и появившаяся при нем и директоре Любови Березиной стабильность если не навсегда, то надолго. Так и случилось. Александр Маркович был художественным руководителем театра почти два десятилетия. – В этот период  вы и оставили место за осветительским пультом и из узкого специалиста превратились в  многопрофильного. – В 1995-м из театра ушел зав. постановочной частью Дмитрий Григорьевич Баканов, и началась неразбериха. О том, что могу его заменить, я и не думала. Но мне уже становилось скучновато работать на безнадежно устаревшем оборудовании, всякий раз высасывая световое оформление из пальца. К тому времени я прошла школу ведущих российских художников по свету Ефима Леонидовича Удлера и его ученика Дамира Исмагилова. Так вот на гастролях в Твери мы оказались без Баканова, и все разладилось. Когда я раскричалась, требуя координации работы постановочной части, Березина предложила мне взять эту функцию на себя. Написала приказ, а вечером я его сорвала, сказав директору, что мы с ней погорячились… Целый день я искала гладильные доски и розетки для костюмеров, решала вопросы парикмахеров и реквизиторов и сама едва успела поставить свет. В общем, я забыла об этом опыте как о страшном сне. Но через два года после очередного скандала с постановочной частью директор предложила попробовать еще раз. Я согласилась. Попробовать. Начала работать – и вот 18 лет в этом кабинете… – Помните свой первый спектакль в новом статусе? – “Любоff” Шизгала в постановке Зыкова. Его мы возили сначала в Швейцарию, а потом в Магадан… В Женеву меня не взяли, а в Магадан я съездила  и удивилась тому, что город очень похож на наш. Ощущение, что тот же Норильск. Та же свобода и открытость людей. Та же страшная история…       – Кто для человека, отвечающего за постановочную часть, главнее в театре: директор, главный режиссер или, может быть, главный художник? – Конечно, директор. Сегодняшний, вернее сегодняшняя, Светлана Гасановна Гергарт технические вопросы  схватывает на лету и, если  у режиссера и художника разгуливается фантазия, помогает  мне примирять их с реалиями города, отдаленного от специального снабжения. Например, из всего, что напридумывал безгранично талантливый художник Михаил Мокров, особенно в “Чонкине”, мы едва реализовывали десять процентов… Театр не так давно работает с Атмадзасами, но у них  с фантазией тоже все в порядке. – Интересно, кем  вы хотели стать, если бы в вашей жизни не случился театр? – Ветеринаром или переводчиком. Только это уже невозможно.